Новости


Колдовские травы (венок сонетов)

Венок сонетов, написанных в соавторстве с Робертом Кривошеевым.

 

1. ЗВЕРОБОЙ   (Роберт Кривошеев)

Нам летний час пожертвует венок,
В нем жесткий стебель под ладонью хрупок,
И так покорно цвет ложится в руку,
Под солнцем усмирён и одинок.

Чтоб высохнув, болезни исцелять,
Разя химер любых людских напастей,
Засохнув, быть оружием опасным,
Для наших жизней высока цена.

Не вышел видом, вечно запылен,
Среди камней, в лугах не блещет он,
Но ищут все, когда предстанет случай.

Простой цветок, что отведет беду,
И даже в лихорадочном бреду
Живет в нем сладость вечеров ползучих.


2. ЧАБРЕЦ  (Роберт Кривошеев)

Живет в нем сладость вечеров ползучих,
Он ярко-синим пламенем вступил
На горный луг и на пески в степи,
В котле жары и под холодной тучей.

Пьют пчелы и ласкают муравьи
Душистый ком благословенных листьев,
Обходят лишь стада цветастой кистью
Немой покой, что нежно ядовит

Для всех, кого поймал дурмана зов.
И угасают утренней росой
В тугих корнях среди лесов дремучих.

Но мудрые настой благословят,
За миг в лекарство превращая яд
И горечь дней, где жаждущий измучен.

 

3. ЦМИН (БЕССМЕРТНИК)  (Роберт Кривошеев)

И горечь дней, где жаждущий измучен
И ослеплен полуденным лучом,
Воплощена в цветке, что привлечет
Лишь мух с жуками яростную кучу.

Он едок, как просоленный песок,
Пропитан воском белым, будто глина,
И аромат его зловонным клином
Врезается в усталое лицо

Того, кто вдоль дорог у старых сосен
Решается сорвать, в корзину бросить,
И средь зимы, где солнце, как вино

Держать снопы иссушенных растений,
Чтоб вился запах скошенного сена
Тропой в холмы, струящейся вином.


4. ДУШИЦА (МАТЕРИНКА)  (Роберт Кривошеев)

Тропой в холмы, струящейся вином

Петляет август, солнцем перегретый,
Последним всплеском, раскаленным ветром
Поёт о жаркой ночи травяной.

Его душа живет во всех лугах,

Дурманящих последними цветами
Средь желтизны пылающих, как пламя,
Иссохших трав, где мглы ночной рука

Обнимет их волной нежданной влаги,
Предтечей сентябрю, что сер и хладен
И сумраку, что льдом в овраги влез.

Но память исчезающего лета
Хранит нектар сапфировых соцветий -
В нем жар зари, пылающей сквозь лес.

 

5.  ШИПОВНИК  (Кира Костенко)

В нем жар зари, пылающей сквозь лес,
где искры ягод прожигают тени...
Любви и боли терпкое сплетенье,
кровавый сон предутренних небес...

Сквозь осень он свой факел пронесет,
пока душа покроется рубцами,
и лепестки разбитыми сердцами
осыпят благодать весенних вод...

Пить нежность, вечно помня о шипах,
познать, как страсть перетекает в страх,
пройдя пороги всех грехопадений…

Но вновь и вновь тянуть к шипам ладонь,
переплавлять проклятие в огонь -
Еще одно из тайных наслаждений.


6. МЯТА  (Кира Костенко)

Еще одно из тайных  наслаждений -
Жемчужный  холод пробовать спиной…
Лишь миг – и купол неба ледяной
перетекает в мятные владенья!

О свежий вихрь! Босой и беззаботной
кружить в нем наваждением лесным,
прохладой нежной литься  в чьи-то сны,
касаться этой влаги приворотной…

В объятия ее зеленых волн
упасть -  и до скончания времен
застыть в одном единственном мгновенье -

где надо мной витают сонмы Муз,
где мятный сок мне пить с их лунных уст,
Быть вечным утром… вечным вдохновеньем...


7. ВЕРЕСК  (Кира Костенко)

Быть вечным утром, вечным вдохновеньем -
легенд и песен северных теплом,
соцветием над ведьминым котлом,
друидов предрассветным сновиденьем...

В твои поля, мой вереск, менестрелем
влюбленным ухожу сквозь звездопад,
и вновь благословенный Лугнасад
тебя по кубкам льет янтарным элем,

Таится мудрость в срезанных кореньях,
и вересковый мед сказаний древних -
он никуда доныне не исчез...

Свободою одной от всех печалей -
простор заветных вересковых далей,
где каждый стебель соткан из чудес…


8.  ЧЕРНИКА  (Кира Костенко)

Где каждый стебель соткан из чудес
и мхов дремучих мягкость незабвенна,
она, болот реликтовых царевна,
упрямо манит в тайный свой дворец…

Влечет ковров черничных колдовство,
И пусть простит мне небо эту слабость -
жемчужин черных вычурную сладость
в зеленых створках чувственных листков.

И нет на свете истинней причастья -
ночей черничных вкрадчивое счастье
однажды пригубить под синью звезд,

чтоб сохранить в душе святые земли,
когда черники шелковые стебли
Холодный ливень вновь к земле прижмет.

 

9 . ШАЛФЕЙ  (Роберт Кривошеев)

Холодный ливень вновь к земле прижмет
Лазурь колосьев, собранных снопами.
В лесах, горах, лугах - навечно с нами
Соцветие, что в мае столь нежно,

Сколь летом усыхает от смолы,
Чтоб все лучи от солнца выпить залпом,
Бросая лист не землю, но не запах,
И высясь неподвижно, как столпы,

Дарить кому - лекарство в темном чае,
Иным - дымов клубящиеся чары,
Запретных сил, незваных фей приход.

И сквозь века по всем лугам поныне,
Срывают в белоснежном, желтом, синем
Цветы, что сохранят блаженный мед.

 

10.  ЛИПА   (Роберт Кривошеев)

Цветы, что сохранят блаженный мед,
Средь сумерек в жужжании пчелином,
Пропитанные золотом пылинок
И пылью пролетающих времен.

От всех дорог струится аромат,
Венчающий вечерний сумрак лета,
Где в недрах крон свисают столь нелепо
Дающих мёд живые закрома.

Их краток век, хоть ствол, как прежде, цел.
Дары его - для тех, кто взять успел
Промеж других целительных растений.

А листья будут видеть облака,
Желтея через осень лишь слегка,
Пока на них снега не бросят тени

 

11. МАТЬ-И-МАЧЕХА  (Роберт Кривошеев)

Пока на них снега не бросят тени,
Молчат леса в буреющей дали,
В грибах на полотне сырой земли,
И птичьих перьях яростных метелей.

Лишь только проредит ручей весны
Лежалый лёд теплом своих артерий -
На пустырях, из глины жадно рдеют
Бутоны, столь пугающе-грязны,

Чьи цвет и горечь - жизни первый гомон
В местах, где реет смерти дух знакомый,
Их желтизну увидишь без труда.

По красоте их лепестки не вправе
Поспорить с летним ярким разнотравьем,
Но примет пламя ароматный дар.


12.  ДЕВЯСИЛ  (Кира Костенко)


...Но примет пламя ароматный дар -
в котле чугунном солнце растворится,
Фортуны золотая колесница
скользнет сквозь извергающийся  пар…

Последний сполох лета – девясил-
в осенней мгле горячими лучами,
янтарной силой в горьковатом чае
всех павших духом - вмиг преобразил.

В нем жизнестойкость мудрая искрилась,
в корнях цвела борьбы непримиримость,
для немощи - решительный удар.

Душе продрогшей не помогут вина,
лишь горстка солнценосных сердцевинок -
Чтоб сотворить целительный отвар.


13. ИВАН-ЧАЙ  (Кира Костенко)

Чтоб сотворить целительный отвар,
вобрать земли полуденные соки,
пойду в луга, где шпаги трав высоких        
пронзают облаков слепую хмарь.

Любимец гроз пьянящих  - иван-чай -
влечется вверх  - к  надмирному сиянью.
Огонь купальский, жар Солнцестоянья
горит в его малиновых свечах.

Он тянется неистово к мечте,
до звездных рек отбрасывая тень,
прекраснейший из луговых растений,

чтоб обронить лиловою волной
закат июньский в кубок травяной -
нас опоить до сумерек весенних...


14. ПОЛЫНЬ (Кира Костенко)

Нас опоить до сумерек весенних
своим огнем смогла сквозь холода
от темных чар заклятая Звезда,
от бесов обережное сплетенье -

Полынь – единый щит при всех злосчастьях,
лишь листьев серебром осыпь порог!
Щемящей горькой нежности ожог
на ледяных русалочьих запястьях

цветет ее тоской потусторонней...
Она встает знаменьем – солнцу вровень,
чтоб страннику распутать вязь дорог…

Из горечи, что нам желанней ласки,
из призрачных стеблей ее купальских
Нам летний час пожертвует венок.

 

МАГИСТРАЛ

Нам летний час пожертвует венок.
Живет в нем сладость вечеров ползучих,
И горечь дней, где жаждущий измучен
Тропой в холмы, струящейся вином...

В нем жар зари, пылающей сквозь лес...
Еще одно из тайных  наслаждений -
Быть вечным утром, вечным вдохновеньем -
Где каждый стебель соткан из чудес.

Холодный ливень вновь к земле прижмет
Цветы, что сохранят блаженный мед,
Пока на них снега не бросят тени.

Но примет пламя ароматный дар -
Чтоб сотворить целительный отвар,
Нас опоить до сумерек весенних.

(с) Кира Костенко, Роберт Кривошеев, 2020

 

<< Вернуться на предыдущую страницу