Новости


Книга "Воплощения"

Книга состоит из четырех разделов. Каждый раздел - этап на пути развития лирической героини и одно из ее четырех воплощений. Проходя воплощения как стихии - воду, землю, воздух (холод) и огонь, героиня раскрывает свою суть и восходит на более высокую ступень развития своей души и духа, обретая любовь и силу.

 

 

 

 

Издательство: "Фолио", Харьков
Переплет: твердый
Формат: 84x108/32 (130ммх200мм) Стандартный
Год выпуска: 2012
Кол-во страниц: 128
ISBN: 978-966-03-5967-3
Артикул: № 108181
Иллюстрации: художник Евгения Ручка

ЦЕНА: 45 грн



Купить книгу


 

 

 

 

 

 

ИЗБРАННЫЕ ИЛЛЮСТРАЦИИ ИЗ КНИГИ (художник Евгения Ручка)



Увеличить изображение Увеличить изображение Увеличить изображение Увеличить изображение


ИЗБРАННЫЕ CТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ КНИГИ




 

ДВА ОЗЕРА

Усыпи свою память… Сквозь сумерки вспомни одно –
Там где сквозь облака проросли темно-красные стебли,
Есть озера такие как ты – с малахитовым дном
И уставшей водой, пережившей и небо и землю.
Так привычно рождаться все с тем же зеркальным лицом.
Отражая все то, чем мы так неизменно похожи…
Есть озера такие как я – с кораблем-мертвецом
И тенями ночных парусов под светящейся кожей…
Просыпаемся редко… А чаще вжимаемся вглубь
Тишина как пятно расползается в пене дыханья
Наших высохших душ, наших скользких кувшиночных губ…
Стихиали печалей над ней веерами махая
Вспоминают все наши тела -  то иглистая твердь
То бурлящая муть, то прозрачная нежная мягкость…
Есть озера такие как космос и их не стереть 
С   непроявленной  карты, рацвеченной звездною  ряской…
Мы могли расцветать и заманивать шумных стрекоз
Но расцвет наш не истин,  как ложно все, то что проходит…
Абсолютная ночь. Абсолютная пропасть насквозь
и лишь краткая память о давней глубинной свободе...
Но опять - два сосуда в плену темно-красных стеблей,
два блуждающих глаза на ликах подземного мира..
Есть озера такие как мы – те что тонут в себе
Оставляя пространству  бездонные черные дыры…

 

***

Запомни его, запомни -
Тот дом на краю долины:
Разбавленный яд драконий
В кувшинах из красной глины,
Распластанный лист кленовый,
Замерзший на медном блюде...
Сюда мы вернемся снова,
Когда нас уже не будет...
Сквозь стебли сухих растений
Мы станем смотреть как тонут
Прозрачные птичьи тени
В лимонной прохладе комнат,
Как в окна летят кометы,
И осень бурлит в кальянах...
Я буду пылинкой света
В телах балерин стеклянных,
А ты - скорпионом жгучим,
Застывшим в янтарной брошке,
А может цветком колючим
На ломкой изящной ножке,
А может...
          Гадать напрасно...
Запомни тот дом, запомни -
Мы станем его пространством
Когда, разомкнув ладони,
Во сне отражаясь вещем,
Вдоль стен поплывем по кругу,
Когда имена и вещи
Устанут искать друг друга,
Когда истекут все сроки,
И землю покой остудит…
Мы будем не одиноки-
Когда нас уже не будет...


АЛЕНУШКА

У Аленушки добрый нрав, вроде умница и красавица,
И коса у нее до пояса цветом - гречишный мед...
Только в жизни ее, как назло, ничего не ладится:
Хоть направо пойдет, хоть прямо – всюду камни с надписями “Не подходи! Убьет!”
Вот пойдет по ягоды – наберет малины лесной с черникою
да насыпет подружкам горсточку – добрая же душа...
А подружки потом по ночам просыпаются с криками
и к Алене на чай – уж не очень то и спешат...
А пойдет по грибы - наберет всю корзину доверху -
грузди сами под ноги лезут  (до чего ж хороши!),
А вернется домой – и тут как по голове обухом -
открывает корзину – а в корзине одни ужи...
А у мачехи дочери – вот до того уж вредные!
Но у них и работа спорится, и перины все златом вышиты...
“Это все оттого что ты рыжая... Косы медные -
это знак злого солнца, разве ты никогда не слышала? “-
говорила Анисья, что знает про все на свете,
очень мудрая баба, и Аленушку все жалеет...
А в избе у Аленушки - воет и стонет ветер,
Ей все время так зябко, и, видно, чтоб было теплее -
всю светлицу она заставила образами,
только вновь по ночам  просыпается оттого,
что вода глядит на нее малахитовыми глазами
и участливо спрашивает: “Не надо ль чего?”
А братец Иванушка где-то с козлами в прятки
играет, у него свое, нехитрое счастье...
А помнится, когда-то гадала на Святки,
и выпал жених трефовый... Вот только к подружке Насте
ушел почему-то... Сказал: “ У тебя, Алена,
глаза какие-то не такие...уж не ведаю в чем секрет,
но будто бы чудища богомерзкие с их дна соленого
поднимаются и выходят на божий свет...”
А ведьма Меланья, чья изба у заброшенной мельницы,
не раз намекала - мол некому мастерство передать... -
"Была б ты Алена разумнее, да не такая бездельница,
хотя бы как матушка! Но видать ты совсем не в мать...”
А вечерами идет Аленушка к тихому омуту
и смотрит в него – а там Речная Царевна  красы невиданной
и зовет, и манит, и говорит" Ну что же ты...
Сделай один шажок – станешь для мира сего невидимой!"
"Станешь той, кто ты есть", – говорит речная красавица,
и вода обнимает, осыпает брызгами- малахитами...

А на матушкиной могилке – ворОны на шабаш слетаются...
А в избе образа – да все сплошь с глазами закрытыми…

 

ИГУМЕНЬЯ

Ни кроткою умницей, ни рукодельницей -
я лгуньей, бродяжкой слыла, и бездельницей...
Плясунья разгульная, весна с червоточинкой -
шептала игуменья : "Доченька, доченька.."
То воля невольная, то боль беспричинная,
то в поле с клюкой, то в сарае с лучиною,
то в поисках чуда отчаянно рыскала,
то сладко спала под стеной монастырскою...
Она б не нашла меня - если б не молния...
"Откуда?" - спросила, а я и не помнила,
лампадку зажгла, обрядив меня в белое,
да все причитала : "Ты смелая. смелая..".
Луна притаилась за сгорбленной ивою,
хотелось заснуть и проснуться счастливою.
Но били часы безнадежно и траурно,
как будто бессоницей все здесь отравлено,
как будто я пленница - где и не ведомо...
шептала кудесница: "Бедная, бедная..."
"Кому ты достанешься, чуткое озеро? "-
вздохнула и душу мою заморозила
безвременной смертью, безвременным таинством -
"Покайся, покайся..." Мне незачем каяться.
Она не учила - смотрела и гладила,
как будто бы знала, что ею украдена
дорога моя, полотно мое грубое...
горела лампадка -"Ты глупая, глупая..."
Я помнила раньше - теперь и не верится,
что там, за стеной, было небо и мельница,
в задумчивых травах уснувшая родина,
и путь мой, что так и остался непройденным…


***
Пишу посланья на кофейных зернах...
Пишу скорей, чтоб вечность не настигла...
Закат, стекая по тончайшим иглам,
в чернилах стынет - золотых и черных...

Пишу посланья на осенних листьях,
которыми здесь устланы ступени...
Полумолитвы-полуоткровенья
пишу на шкурках заячьих и лисьих..

Пишу...И чтобы радостью созвучий
в тебя влилось мое повествованье,
в слова вплетаю, как в венок,- молчанье,
табачный дым, и апельсин цветущий...

Своей мечты безумный летописец,
я помню только рун язык лукавый,
из книги Судеб вырывая главы,
я постигаю смысл своих бессмыслиц...

А небо - там, на дне холодной лужи,
в себя вбирает жизнь мою упрямо...
Пишу посланья в прошлое, в ту яму,
которая становится все глубже...

И льется время из разбитых клавиш
мелодией инопланетных странствий...
Одна в несуществующем пространстве
пишу посланья... Ты не прочитаешь...

 

***
...А сны мои - все о погонях, походах, войнах,
о темных планетах, о хищных трехкрылых птицах,
о мхах бирюзовых, растущих на лысых склонах...
И лишь о тебе никогда ничего не снится.

Мне снятся папирусы с зыбкими письменами
и танцы рептилий в корнях векового вяза...
А ты... ты проходишь рядом с моими снами
и может быть, даже видишь их краем глаза,

и может быть даже хочешь туда пробраться
по скалам зловещим— рискуя упасть с обрыва,
в безумных вагонах, блуждающих мимо станций,
по бурному морю — верхом на огромных рыбах...

Но призрачен берег... Так близко и так напрасно
шагов твоих ждут гранатовые аллеи...
Тебя никогда не впустит мое пространство.
Пути наших снов незыблемо параллельны...

Прости мне моря и скалы, и тропы лисьи,
которыми эта жажда тебя водила,
и шепот мой жаркий: «Приснись же, приснись, приснись мне!!»,
впечатанный в ночь сырую клеймом постылым.

 

***
Тот дом был стар. Ветвями бузины
Столетье оплело горбатый остов...
Он досыпал оставшиеся сны,
В которых – пирамидою Хеопса
Скользил по жару розовых песков,
Плыл каравеллой – к солнечной короне…
Он полон был  усталостью мирской,
и памятью – почти потусторонней
о таинстве, о женщине, о том -
кто наполнял свеченьем эти стены...
он ощущал себя священным львом,
гробницей звезд, вместилищем  вселенной...
Тот дом был слеп. Он всматривался внутрь.
Когда его снесли  -  пески остыли…
Но что ему –  фантом каких-то бурь!
Он все стоял. И был уже – пустыней…

 

***
Когда-нибудь и мой настанет день …
Созреют злаки... Сбудутся приметы…
Соломенные крыши деревень
сквозь золотые обручи рассвета
Покажутся цветками хризантем,
Рассыпанных на розовом батисте…
Когда-нибудь и я приду в Эдем
прощенною… в венке из желтых листьев,
такою, как была давным-давно,
С которой все могло еще случиться…
Расправленные крылья надо мной
диковинной, совсем прозрачной птицы
Однажды перестанут так страшить,
Зеленым чаем истекут деревья...
Настанет Равноденствие души,
вернется заблудившееся время…
Когда-нибудь и мой наступит срок
Догнать свою невидимую стаю,
Я лягу головою на восток
И буду наблюдать за тем, как тают
Летящих паутинок кружева,
Как бродит ветер по долине сонной…
Конец пути… сентябрьская трава…
Дрожащий свет над маленькой часовней…


***
Когда  мой голос
будет слышен лишь теням птиц,
лишь отраженьям в воде старого пруда,
а  глаза -  станут  такими  прозрачными,
что смогут вместить в себя, будто воздух,
всех бабочек и стрекоз -
Я надену желтые резиновые сапоги
И выйду  через  потайную  дверь
В  парк, существующий  для  меня  одной…
Я  раскрою  ворота в Осенний  храм,
украшенный листьями  винограда,
Мне на  платье  посыпятся  слезы  рябины,
Из них заварю себе чай в янтарном чайничке
Угощу святых,
Поправлю кружево из  теней  под  высоким  куполом
Постреляю из лука солнечными лучами
В уснувших мух
Сплету венок из цветков бессмертника
повешу его на гвоздик перед входом
А потом -  буду сдувать зонтики воспоминаний
с одуванчика своей жизни…

***
И все же, мы были... пусть миг, но мы были единым...
и это единство зависло в тумане фантомом...
Сентябрьское солнце упало в траву георгином -
лучи-лепестки разлетелись по выцветшим кронам...
Нас осень встречала в совсем еще летнем убранстве,
с росой подносила нам роз ритуальные чаши...
Я помню - мы были! И может в каком-то пространстве
мы все еще есть... и идем через небо, обнявшись…


ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ

Не суждено ни музой, ни творцом…
Наедине с невысказанной тайной
Бездонным нераскрывшимся ларцом,
Случайностью , такой как все случайной,
Мне появляться в срок- из века в век,
Из мира в мир просачиваться снами
Сквозь розовый пергамент птичьих век
Исчерченных святыми письменами…
Не суждено ни солнцем, ни венцом -
Лишь снежною пыльцой в изгибах веток,
Бессонницей с фарфоровым лицом,
Расколотым на тысячи рассветов,
Быть архаичной тьмой внутри ядра
Мифической планеты пилигримов,
Тревожным колыханьем звездных трав
В космических садах необозримых…
Не суждено ни царством, ни царем,
Я только дань поверженному трону -
Болезненно-зеленым янтарем
Впечатанная в ржавую корону.
Я ожиданье, помнящее страх
Того, что снова небо мне готовит -
Быть стрелкою на солнечных часах
В тот самый миг, когда их остановят…


***
Смириться с потерей – на небо коней отпустить…
пешком по степи…по пеплу…по выжженной суше…
Почувствовать стены, что смогут  сквозь плоть прорасти       
И городом стать, который никто не разрушит.
Пустынные русла… Баллады  бродячих камней…
Так много терпенья, так мало спасительной влаги..
Напиться из сердца, что бьет как источник вовне, 
Из тонких костей  белоснежные вырастить флаги,
Из времени выплыть улыбкой  беззубых гробниц
Сквозь дыры иллюзий и памяти черные луны...
Здесь будет жить ветер, и стаи строптивых жар- птиц
Здесь будут взлетать и взрываться  салютом безумным…
В  распахнутых  окнах -  рожденья бесчисленных бурь
и эта реальность – лишь часть ритуального танца,
Гроза в зазеркалье,осколки летящие внутрь...
Но с каждой весной одиночество будет сплетаться
В Священные  свитки… в орнаменты черных костров,
В горячие маки, которыми  крыши  увиты ...
Смириться с потерей - всем  духом, всем дном и нутром,
Чтоб выстоять битву. Чтоб выстоять вечность без битвы…
Чтоб каждое утро свершать чудотворный  обряд  -
в туманах купать свои башни, кресты, колокольни…
и больше не ждать ни пророков,  ни чьих-то солдат,
быть вольным – по нраву,  по праву изгнанника – вольным!
Любить свои стены… и свой непришедший народ,
ведь боль у камней – как наша, лишь дольше и глуше…
В мой город незримый никто никогда не дойдет…
Мной созданный город никто никогда не разрушит…


***
Небо  живет в земных городах
В медных тазах и стеклянных птицах…
Небо живет в засохших садах
В лицах угасших, в пустых глазницах
Небо не прячет своих икон -
Молится ликам чужих созвездий…
Солнце восходит на ржавый трон
И миллионами пальцев-лезвий
Рвет облака  и густая кровь
с каждым закатом стекает к чаше…
Небо дугой выгибает бровь
И удивленно глядит на наши
глупые судьбы, пустые дни…
Что-то иное –настолько близко!
Небо хотело примерить нимб…
небо мечтало быть одалиской
под  бесконечным ночным  шатром
в танце расплавиться, слиться с мукой,
в сердце Создателя вызвать шторм
Или однажды стать незабудкой
В бледном венке первобытных звезд,
Лилией плыть во вселенском иле…
Выйти свободно на Млечный мост,
Выдохнуть снег и  расправить крылья,
Вырваться с корнем сквозь душный  день
Кровью истечь восковом закате
Больше не быть  никогда! Нигде! -
Брошкой дешевой, приколотой к платью
Жадной земли… голубым платком -              
Тряпкой, распятой на жарких пяльцах
солнца, что  всходит на  ржавый трон
И выпускает стальные пальцы…

* * *
Из десятков встреч - нет диковинней,
Не остыла печь - воздух огненный,
Не залаял пес - спал за хатою,
Их десятков звезд - две крылатые.
Не хочу смотреть, да все смотрится,
Утонуть в заре сон торопится,
Но открыта дверь - прямо в зарево,
Человек ли, зверь - мне подарен он.
Уж не спрятать боль в очи синие,
Под дубовый стол - кол осиновый,
Под стальной покров - дым  клубившийся,
Из десятков снов этот - сбывшийся.
Не смотри на крест - он в тоске увяз,
Не кляни мой лес, что не спрятал нас,
Лишь бы слились мы с темной лавою,
Лишь вселились бы - в ночь двуглавую.
Из десятков душ наши -вечные,
Ни жена, ни муж - с кем мы венчаны?
Ни вода, ни соль - пыль нездешняя,
Из десятков зол - наше злейшее.
Отдала в борьбе нежность дикую,
Прорасла в тебе я черникою,
Да не жить во тьме миром, лагодой,
Ты пророс во мне волчей ягодой.
Волчей ягодой, волчим именем…
Не разгадывай, отпусти меня,
Чтоб земля зажглась бредом, таинством,
Вспоминая нас - до беспамятства.

***
Как заклинанье читаю Осень
Бурую хвою вплетаю в косы
Бурое небо копчу кострами
Из рукавов выпускаю стаи
Из рукавов выпускаю стаи
Зернышки звезд для них рассыпаю
на небесах – золоченом блюде
Тысячи зернышек – тысячи судеб
Кушайте птицы, клюйте, родные, –
Где-то погаснут судьбы земные
Вы их очистите вы их спасете
Вы их в своих животах унесете
В те листопады в те колыбели
Где тишиною дни перезрели
Где новые души – в огромной капусте
Ждут, когда их простят и отпустят...


ОТТЕНКИ ФИОЛЕТОВОГО

У Зимы моей длинные рукава,
Непокрытая лысая голова
Фиолетовый колкий шарф
Фиолетовая душа...
Она смотрит куда-то верх
И берет на себя мой грех
А потом плывет вдоль уснувших рек –
Вытекают сумерки из-под вспухших век
В снег...

У Весны – гиацинтовые глаза,
Бубенцово-льдистые голоса,
Аметистовые паруса
Да надежда на чудеса...
Но потом – только душных соцветий плен,
Расцветающих вдруг из лиловых вен,
Пробивающих камни тюремных стен  -
Сирень...

Ну а лето – ирисовый дурман,
Разрисованный грозами барабан
Да в окне незашторенном из фиалковых звезд капкан,
В ежевичной истоме сброшенный сарафан..
Ну а после – полуденной горечи выстрел в висок,
На губах  побелевших  виноградный  кровоподтек
Перезревших закатов чернильно-багровый сок –
На морской песок...

И пришедшая осень – лавандовый дым костра,
Косы – дождь перламутровый,
Крылья – вЕресковые вечера,
Мерзлой сливой пахнущая кора,
В запредельность затягивающая дыра –
Нам пора...
Нам пора за нею- сквозь тусклый фонарный свет,
Сквозь увядшие флоксы и высохший бересклет...
Мы летим и играем,
вспомнив  искренность детских лет,
И зачем-то стираем
за собою прозрачный след…

*   *   *
Жертва ли это? Призрачной быть, чужой
В жарком кругу  подруг, в хороводе майском...
Ивовой ветвью – черною, как ожог,
Марью озерной... хвоей.. росою.. ряской..
Быть ожиданьем . Быть изначальной тьмой.
Маленьким прочерком в книге земной печали –
Чтоб заговаривать звездам зубную боль
И открывать небеса
собственными ключами...

 

ЧТОБЫ ПОЗНАКОМИТЬСЯ С ДРУГИМИ СТИХАМИ И ИЛЛЮСТРАЦИЯМИ ИЗ КНИГИ, ВЫ МОЖЕТЕ ЕЕ ПРИОБРЕСТИ ПРЯМО У АВТОРА (С АВТОГРАФОМ - по желанию)

 

ВОЗМОЖНЫЕ СПОСОБЫ ОПЛАТЫ: 

WEBMONEY

ПЕРЕВОД НА КАРТУ ПРИВАТБАНКА (для жителей Украины)

ПОПОЛНЕНИЕ СЧЕТА КИЕВСТАР (для жителей Украины)

ПЕРЕВОД НА БАНКОВСКИЙ СЧЕТ ВО ФРАНЦИИ (для жителей дальнего Зарубежья)

ЦЕНА: 45 грн  (для жителей дальнего зарубежья - 5 евро)

 

Купить книгу

 

 

 

<< Вернуться на предыдущую страницу


Добавьте комментарий
 Если код плохо виден.
Впишите проверочный код(Обязательное поле)