Новости


Священная роща (Огам)

Огам - древний кельтский алфавит, используемый для волшебства, предсказаний и тайной коммуникации. Его называют "оракулом дерева", так как каждой букве алфавита соответствует определенное дерево или кустарник. Духи деревьев  вдохновили автора поэтического сборника на создание своей собственной "Священной рощи". Каждое дерево  "Священной рощи души" - это отдельный мир или отдельная история, подаренная автору одним из древесных духов.  

 

 

БЕРЕЗА

Сижу на косматой березе не дни - века.
Варю из оленьего молока — облака...
Смотрю как сквозь тьму проступает небесная бирюза
у сонной березы в запутанных волосах...
Мой дом высоко, но я не боюсь упасть.
Я лью алый сок ненасытному солнцу в пасть,
а лунная чаша в ладони - уже легка...
Варю из оленьего молока облака..

 

 

 

ЯБЛОНЯ

Стать яблоней корнями на восток -
Прозрачный ствол… фатальная бесплодность…
невидимой дороги неуклонность…
Пить небеса из рук твоих - глоток
Предсмертной бирюзы… Пойдем домой,
Где вечера совсем как здесь, но тоньше,
Когда молчанье до конца прочтешь мне -
Мою печаль молитвою омой…
Разбей меня… разрежь мой хрупкий ствол
На стекла , на лучи, на голограммы...
Ты смотришь вниз из яблоневой рамы,
Мне - плыть ладьей среди воздушных волн,
Стать яблоней! Вода в корнях черна -
Не будет яблок. Будут полнолунья
Висеть плодами…Я лечу, минуя
Свою судьбу - в чужие времена.
Я как светило древнее взойду,
Беда твоя - я стану оберегом.
И листья опадут на землю снегом…
Я, оберег, вновь превращусь в беду.
Похорони последний мой листок
В своем саду. Закрой за мной калитку.
Похорони во мне свою молитву.
Стань кладбищем тенями на восток…

 

 

 

ИВА

Это было неощутимо
Будто день, проходящий мимо,
Будто снег на серьге жемчужной,
будто сон, отраженный в луже...
Не запомнить, не осмотреться -
в темных травах тонуло сердце…
Безмятежны, неторопливы -
В плен меня забирали ивы…
Светотенью сплетали сети,
и нефриты  в моем браслете
становились бледней, туманней...
Я входила в зеленый пламень,
Я вливалась в зеленый ливень –
Я себя посвящала ивам...
Всю себя отдавала ивам –
их двойным язычкам змеиным,
оплетающим душный терем
серебристым прохладным перьям…

Были ивы мои игривы -
их строптивые гладя гривы,
оседлав их густую негу,
я в такое взлетала небо -
что пронзало своим касаньем,
где что глаза закрывались сами
ослепленные жарким взрывом...

Были ивы мои ревнивы -
сквозь рябины, дубы и сливы,
сквозь реликтовые оливы,
что растила в священной роще,
пробивались звериной мощью,
прорастали зловещей вязью,
оплетали  болотной грязью -
ядовиты, горьки, червивы...
Но лишь с ними – являлось диво
Лишь от них – принимала чашу,
Лишь для них – уходила в чащу
Чтоб сквозь ветви – прозрачной кожей…

И с тех пор – все пути возможны,
Все земное – преодолимо,
Все грядущее – мнимо, мнимо…
Только ивы – необъяснимы..
Только ивы – неотвратимы…

 

 

 

ВИНОГРАД

А мой виноград был несладким, зеленым, неспелым,
и он обвивал тебя крепко... до самых костей.
И я была рядом — вне сердца, вне духа, вне тела...
Я только смотрела... Я просто смотрела сквозь тень
змеистой ограды... Я просто смотрела сквозь иней
на прядях твоих — как невидимый яд закипал,
Как дни становились твои отрешенно-хмельными,
как сок виноградный стекал по глазницам зеркал ...
Ты больше не видел ни снега, ни буйства акаций,
бесстрастно взирал на листвы красно-желтую смерть,
ведь мой виноград не хотел отпускать твои пальцы,
Он соком твоим наполнялся, чтоб вскоре созреть...
А после - заката кувшин разбивался грозою...
Я просто смотрела, раскрыв перекошенный зонт,
как ты любовался, как ты укрывался лозою,
но трескались стебли, обвившие твой горизонт...
И гроздья лиловые с грохотом падали на пол,
и стоя по самую грудь в виноградной крови,
ты ягоды рвал, и свободе не радуясь, плакал
о том, что так жарко тебя никому не обвить....
А я улыбалась в предчувствии новой наживы,
для новых побегов лелея и сладость, и лесть...
Согласна, я лжива. Безумно, безудержно лжива.
Но мой виноград прорастет еще где-то не здесь...

 

 

 

 

РЯБИНА

Исхожены мною все грани земные – иссякла пиала...
От белого моря до алой пустыни – устала устала...
Вся жизнь — камнепады, грунтовые воды, обрывы, теснины...
мне стать бы дриадой, живущей под сводом священной рябины...

Входить в ее сумрак, влетать мотыльками сквозь влажное пламя,
вплетаться в нее волосами, руками, корнями, ветвями....
сростись с ее тенью, во мхи окунуться крылом журавлиным...
Заснуть на мгновенье и снова очнуться в объятьях рябины...

Ступить на тропинку, стряхнув пару ягод со спутанных прядей,
спуститься к избушке, что долго ждала меня в сизой прохладе,
И в кресле плетеном сидеть до рассвета, накрывшись овчиной,
Варенье сварить из янтарной рябины, обжечься рябиной...

Из ягод сухих смастерить себе бусы и в пруд посмотреться...
И вдруг полететь над судьбой безыскусной, над юностью, детством..
и мчаться, смеясь, мимо звезд на осколке     сверкающей льдины,
но снова упасть... белым шелком... на ветви рябины....

 

 

 

ОСИНА

Навевала остуду
На огонь негасимый…
Обнимала Иуду
Под кровавой осиной…
Презирая душою,
презирая губами
переплавила в шепот
белогривое пламя -
обжигала вопросом
незаметно, украдкой:
Предавать – это просто?
Предавать – это сладко?

                 -  Как змеиный укус...
                 как хмельная услада...
                  у предательства вкус
                   яблок райского сада...


Как мне быть в этой схватке,
отвратительно-нежной?
Предавать — это гадко!
Предавать — неизбежно...
То кивала покорно,
то борьбу разжигала....
Цвет предательства - черный?
Или огненно-алый?
Или бурый как плед
пересохшего моря?

                   -  Это глаз твоих цвет:
                      синий-синий цикорий...

А на ощупь, на ощупь -
как касанье кинжала?
или пчел в дикой роще
ядовитые жала?
Или розы укол -
прямо в сердце — с размаху?

                          -  Это кос твоих шелк,
                             гладкость бус под рубахой...

Клятва — горкою пепла,
но такая причуда -
не ушла,  не отвергла -
обнимала Иуду.
И в себе убивала
то, что было всесильным.


Я себя предавала
под кровавой осиной.

 

 

 

ТИС

Сеешь вокруг беду, вихрь и упавших птиц.
В яблоневом саду — ты ядовитый тис.
Глажу твою кору, хвоя — как мед губам.
Падает с яблонь фрукт, будто моя судьба -
неотвратимо в сны. Необратимо вниз.
Ягоды так вкусны — ты ядовитый тис.

 

 

БУЗИНА

Сок темно-красный. Влага густых корней.
страх и опасность - все отдавала ей.
Тайну мою знала одна она -
в лысом овраге черная бузина.
Тайну свою сеяла сквозь песок -
тек по ладоням терпкий багряный сок...
Тайну свою веяла сквозь огонь-
чтобы зарыть под ведьминой бузиной,
чтоб ни узнал ни лес, ни одна душа
то от чего семь лун не могла дышать,
То, как проклятья рун выпадали мне,
как от погони пряталась в бузине,
силу ее пила - как отраву пьют,
и обращалась мгла в первозданный пруд
и прорастал сквозь небо священный сад
где прямо в руки - огненный звездопад,
жемчугом черным - ягод заветных гроздь
прямо под ноги - чтобы пройти насквозь
чащу печали... Как за моей спиной
ночь прорастала черною бузиной,
переплетаясь с тьмою ее ветвей
все что осталось - все отдавала ей...
В новый рассвет входила - за бездну сна
Благословила дикая бузина...

 

 

ОМЕЛА

Я омела в твоих ветвях, я омела...
Ни любить тебя, ни беречь - не умела,
ни послушною — вдоль ствола, ни душистой:
лишь воздушною быть могла, серебристой...
Думал ты, что пришла к тебе новобрачной,
Только ствол вековой с каждым днем все прозрачней -
Вместо соков наполнен дымом бессониц,
С каждым днем все больнее ствол, невесомей...

 

Говорила тебе — стряхни мои кисти
со своих вековых ветвей: вместо листьев
будут жить в твоей кроне сонмы фантомов,
белых ягод моих холодная томность....
Отвечал: “Моя жизнь будто бездна без края,
мне не жалко ее отдать, просто знаю -
за границей миров, где она ничего не стоит,
Среди вечной зимы ты была бы моей листвою...”

 

УТЕСНИК

Он у судьбы не требовал даров.
Был рад тому лишь, что пророс однажды.
Дитя камней и бешеных ветров,
привыкший к одиночеству и жажде.

Он верит в корни, те что держат склон,
и в небо, что мерцает  звездным дивом.        
Он выжил, чтобы тысячами солц
цвела земля над каменным обрывом.

Как сладость в лепестках его дрожит,
нектаром  истекая в майский вечер!
Я в нем благославляю эту жизнь,
благославляю этот буйный ветер,
что дни мои камнями под уклон
пустил… Но я  сквозь камни прорастала!
Я выживу, чтоб тысячами солнц
еще сиять на этих серых скалах.

 

 

Гадать на Кельтском оракуле Огаме:

http://kurhann.biz/gadaniyanarodnie.html#ogham

<< Вернуться на предыдущую страницу


Добавьте комментарий
 Если код плохо виден.
Впишите проверочный код(Обязательное поле)